мысли

Опыты над детьми: программирование

Во все времена (нормальные) родители хотят предоставить своим детям максимум возможностей для того, чтобы найти хорошее (интересное, хлебное, престижное) место в жизни. Сейчас, с одной стороны, считается, что детей нельзя перегружать до школы и в начальной школе, и выражается это в том, что в большинстве государственных школ в первом классе нет таких предметов, как иностранный язык и информатика. С другой стороны, широко распространён и практически не оспаривается тезис о том, что умение программировать, не тождественное знанию языков программирования, но обычно понимаемое в этом (и только этом) контексте, так же необходимо для успеха в жизни, как и знание иностранного языка. Или, больше того, согласно классическому советскому (1989) учебнику по основам информатики и вычислительной техники, «программирование — вторая грамотность».  Современные родители современных детей оказываются на распутье: либо пустить на самотёк всё, кроме базовых вещей для дошкольников — игр и общения со сверстниками, либо отдать ребёнка во все доступные «развивашки», курсы подготовки к школе и тому подобные места. Истина, как обычно, — где-то посередине, и в том, что касается приобщения ребёнка к современным технологиям, в частности, к программированию, я бы хотел поделиться своим опытом — опытом инженера с «бэкграундом» физмат класса общеобразовательной школы (с английским и информатикой в первом классе), но не программиста, не школьного учителя, не методиста и, конечно, не психолога.

Collapse )
Шелдон

Восьмилаповая муха и пятилаповый муравей

Есть байка1 (или, окей, легенда) о том, что люди Средневековья считали, что у мухи 8 лап, и что это заблуждение базировалось на авторитете Аристотеля.

Но вот посмотрите на этих муравьёв:


Это миниатюра Бестиария (Англия, 1236 г.)2. Неужели трудно было художнику нахватать десяток-другой муравьёв и убедиться, что аномалия - это 5 лапок, а не 6? Но спасибо, что хоть не 4.

(А потом пришёл Галилео Галилей и сказал: нет, ребята, надо самим считать лапки! И так возникла современная наука)


1 Опровержение дано тут со ссылкой на первоисточник на греческом.

2 Взято отсюда.
мысли

Пандемия в большом городе и личный автомобиль

Необходим ли среднему офисному работнику личный автомобиль?

В «мирное время» автомобиль рассматривается как необходимость, обеспечивающая свободу передвижения. Действительно, нет лучшего средства доставки семьи и вещей на дачу и обратно. Кроме того, вместительный автомобиль с хорошей проходимостью - прекрасный вариант для путешествий как по России, так и за рубежом. Однако эти варианты использования не столь часты, а в России имеют ещё и сезонный характер, ведь всё это укладывается либо в отпуск около месяца (обычно не подряд, а с разбивкой по 1-2 недели), либо в выходные дни в сезон. При этом надо иметь в виду, что поездка на дачу в пятницу вечером после работы (по пробкам) - нагрузка для водителя, от которой хочется отдохнуть сразу же по приезду и часть утра субботы, а поездка с дачи в воскресенье вечером (тоже по пробкам) - нагрузка перед рабочей неделей: не раз коллеги просили наше руководство не назначать совещания на понедельник 11 утра. Это с нашим нефиксированным временем прихода на работу (которое не фиксировано не для всех работников).

Другие варианты использования автомобиля - ежедневные поездки на работу и с работы. Это не всегда быстрее, чем общественным транспортом (часто - дольше), это всегда связано со стрессом стояния в пробках и проблемами с парковкой. Очевидный плюс - это снижение влияния погодных условий на дорогу до места назначения.

Плюс оплата парковки (даже с разрешением), бензина, страховки, текущего ремонта.

Collapse )
Шелдон

Люди не хотят или не могут думать

Люди не хотят думать (некоторые - не могут). Им нужны указания к действию от авторитетов. В качестве авторитетов выступает государство, медицина и наука. Но поскольку первое, второе и третье не персонифицировано, любой представитель в глазах людей предстаёт как лицо государства, медицины или науки.

В любом высказывании любого представителя этой сферы есть элемент собственного мнения (более или менее квалифицированного и основанного на опыте). Никакое мнение не свободно от ошибок.

В науке и вовсе идёт постоянная дискуссия по-любому вопросу, включая E=mc2, чего многие не понимают.

Медицина в основном консерватина: если что-то работает или выглядит работающим, притом не вредит, - используй. Отсюда сторонники гомеопатии в медицине.

Государство обладает громадными ресурсами, но некомпетентно. They are not "solvers", they are "deciders".

Поэтому решение может быть в том, чтобы в критический период
- выслушать экспертов (пул экспертов должен формироваться в мирное время, эксперты должны быть из разных лагерей, пул должен регулярно обновляться),
- принять одно решение, понять средства его реализации и контроля исполнения, а также условия его изменения (например, решение о жёстком карантине и о параметрах, при достижении которых он будет смягчен или отменён), после чего жёстко его реализовывать, не слушая ничьих возражений или воплей.

Беда в том, что такого пула экспертов у нашего государства нет (и мало у кого есть): сужу по своей области, думаю, в медицине то же самое. РАН в качестве таких экспертов выступить не может, и не только из-за реформ 2013 года, но и из-за внутренних противоречий и борьбы за финансирование. Воли жёстко проводить решения тоже нет. Возможно, нет и сил придерживаться принятых решений, несмотря на давление извне и изнутри.
Шелдон

Что такое школьная математика и для чего она нужна

Недавно коллеги скинули в общий чат, используемый для обсуждения вопросов, не связанных с профессиональной деятельностью, вот такую «смешную» картинку:





(взято с Yaplakal.com)

(взято с Yaplakal.com)



Collapse )
удивление

О мужестве и сарказме

Н. Макиавелли в "Истории Флоренции" пишет:



"Все дома его были разграблены, графиня Катарина с детьми арестована. Для того чтобы дело увенчалось полным успехом, оставалось только захватить крепость. Так как комендант отказывался сдаться, заговорщики обратились к графине с просьбой побудить его к сдаче. Она пообещала сделать это, если они пропустят ее в крепость, и предложила оставить своих детей в качестве заложников. Ей поверили и пропустили в крепость. Но едва оказавшись там, она принялась угрожать им мщением за мужа - смертью и жесточайшими пытками. Когда же заговорщики пригрозили, что убьют ее детей, она ответила, что имеет полную возможность народить других. Изумленные таким мужеством, заговорщики, видя к тому же, что папа их не поддерживает, а дядя графини, синьор Лодовико, шлет ей на помощь войско, взяли столько добычи, сколько могли унести, и укрылись в Читта-ди-Кастелло".

(речь о Катарине Сфорца, внебрачной дочери Галеаццо Мариа Сфорца. Второй ее брак был с Джованни Медичи, будущим папой Львом X)

В XVI веке табличка "Сарказм" ещё не была придумана, но лучи сарказма Макиавелли дотягиваются из глубины веков до современных читателей. Вот ещё, оттуда же:

"Как мы уже говорили, Филиппо Висконти содержался тогда в заключении в павийской крепости. Но к тому времени умер Фачино Кане, который, воспользовавшись ломбардскими смутами, захватил Верчелли, Алессандрию, Новару и Тортону и набрал немалое богатство. Не имея потомства, он оставил свои владения в наследство жене своей Беатриче и завещал друзьям добиться, чтобы она вышла замуж за Филиппо. Став весьма могущественным благодаря этому браку, Филиппо снова овладел Миланом и всем ломбардским герцогством, а затем, дабы выказать благодарность за столь великие благодеяния так, как это делают почти все государи, он обвинил супругу свою Беатриче в прелюбодеянии и умертвил ее."
воробей

Дефенестрационная мода XV века

Говоря о дефенестрации (выбрасывание в окно политического оппонента), обычно упоминают две Пражские, первая из которых состоялась в 1419 году, вторая - в 1618. Однако в 1429 году в итальянской Вольтерре произошли события, которые можно назвать дефенестрацией с полным основанием.



Об этих событиях пишет Н. Макиавелли в "Истории Флоренции":

"мессер Арколано с тремя приспешниками поднялся наверх и, обнаружив там Джусто с несколькими гражданами, отозвал его в сторону, словно желая сообщить ему что-то весьма важное. Беседуя, он привел его в соседнюю комнату, где вместе со своими приспешниками набросился на Джусто с обнаженным мечом. Однако им не удалось помешать ему тоже схватить оружие и тяжело ранить двоих из них, но все же их оказалось слишком много для одного. Джусто был убит и выброшен из окна. "

О другом случае, произошедшем во Флоренции в 1441 году, читаем там же:

"Мессер Бартоломео вышел ему навстречу и два или три раза прошелся с ним по галерее перед кабинетами членов Синьории, обсуждая условия кондотты. Затем, когда по его мнению наступил подходящий момент и они поравнялись с комнатой, где прятались убийцы, он дал условный сигнал: те выскочили из комнаты в галерею, умертвили беззащитного и безоружного Бальдаччо и выбросили его труп из окна дворца в сторону таможни, после чего перетащили его на площадь, где отрезали голову и выставили ее на целый день на обозрение всему народу."

Вольтерра, 1472 год:

"Народ единодушно требовал возвращения того, что, по его мнению, у него было отнято. Частные лица хотели сохранить то, что они первые открыли и что было затем присуждено им флорентийским решением. Дело дошло да того, что один гражданин по имени Пекорино, в городе весьма уважаемый, был среди этих распрей убит, после чего умертвили многих других, его сторонников, и сожгли их дома."

(Восставшие штурмом овладели дворцом капитана, где спрятался Пекорино и другие богачи, убили его и выбросили из окна.)

Флоренция, 1478 год (заговор Пацци):

"Между тем архиепископ, зайдя к гонфалоньеру под тем предлогом, что ему надо передать кое-что от имени папы, начал говорить как-то бессвязно и растерянно. Волнение, которое гонфалоньер заметил на лице архиепископа и в его речах, показалось ему настолько подозрительным, что он с криком бросился вон из своего кабинета и, наткнувшись на Якопо Поджо, вцепился ему в волосы и сдал его своей охране. Услышав необычный шум, члены Синьории вооружились чем попало, и все те, кто поднялся с архиепископом наверх, либо запертые в канцелярии, либо скованные страхом, были тотчас же перебиты или выброшены из окон дворца прямо на площадь, а архиепископ, оба Якопо Сальвиати и Якопо Поджо повешены под теми же окнами. Те же, кто оставался внизу, завладели входами и выходами, перебив охрану, и заняли весь нижний этаж, так что граждане, сбежавшиеся на этот шум ко дворцу, не могли ни оказать вооруженной помощи Синьории, ни даже подать ей совета".

Флоренция, 1488 год:

"Капитан города случайно явился к графу для какого-то разговора с немногочисленными спутниками и тоже пал под ударами убийц. Совершив все эти убийства, заговорщики подняли в городе смуту, выбросили труп графа из окна на площадь и с криком "Церковь и Свобода!" вооружили народ, ненавидевший графа за алчность и жестокость."

Такая вот мода XV века - выбрасывать из окна.
мысли

Популяризация науки: всё равно ничего не изменится?

На прошлой неделе я принимал участие в круглом столе, посвящённом проблемам популяризации науки. Докладчики, отмечая определённые успехи последних нескольких лет, тем не менее, сошлись во мнении, что "всё очень плохо". Так, ольга орлова задаётся вопросом: "Почему именно теперь не покидает ощущение безнадеги в этом научно-популярном гетто? Что именно должно измениться?" А Nikolay Podorvanyuk, команда которого недавно открыла отличный ресурс Indicator.ru, и вовсе считает, что "в России ничего никому не нужно" и что "всё равно ничего не изменится" (возможно, Николай тем самым хотел "расшевелить" публику, вызвав в ней волну возмущения - но, если и так, то это не удалось). Выделяют следующие характерные моменты:

- практически полное отсутствие взаимодействия институтов РАН со СМИ (это при том, что в некоторых институтах созданы пресс-службы, но их, наверное, наберётся всего с десяток, а эффективно работающих - и того меньше. По крайней мере, такое впечатление),
- закрытость институтов и недоступность их директоров,
- плачевное состояние официальных сайтов и отсутствие работы в соцсетях.

В результате общественность не знает, чем занимаются институты, каковы результаты их деятельности (помимо бумажных отчётов). В своём докладе Svetlana A. Borinskaya привела результаты опросов, согласно которым науке и церкви доверяют примерно один и тот же процент людей, причём есть такие, кто церкви доверяет, а науке - нет. И, конечно, вспоминали телегонию и нооскоп.

По моему мнению, ситуация не то что лучше - она иная. А видится она такой безнадёжной из-за изначально неверно поставленной задачи.
Задача популяризации и связанные с ней решения (создание пресс-служб и др.) должна формулироваться тогда, когда получены чёткие ответы на вопросы:

1) Что популяризировать?
2) Ради чего?
3) Ради кого?

По пунктам. На первый вопрос обычно следует ответ "нужно популяризировать ВСЕ научные результаты ВСЕХ институтов". Предлагают в обязательном порядке организовать в КАЖДОМ институте пресс-службу или хотя бы ввести в штатное расписание должность ответственного за взаимодействие со СМИ. При этом очевидно, что интерес общественности к результатам заметно отличается, в зависимости от тематики. Одно дело - рассказывать об исследовании комет, о борьбе с раком и ВИЧ, о ГМО и др., другое дело - о "симплектических многообразиях с инвариантными лагранжевыми подмногообразиями" (это реальное название работы молодого математика - сотрудника нашего института). Не говоря уже о тематике, которая может иметь двойное назначение (не секрет, что многие академические институты живут работой на оборонку, - секрет в сути этих работ): здесь чем меньше утечек, тем лучше для всех.

Тезис о том, что любую тему можно представить популярно и интересно, - довольно спорный. Пусть даже этот тезис верен. Но далеко не каждый исследователь (даже если он классный специалист в своей области) это может сделать. А научный журналист должен, во-первых, достаточно хорошо понимать исследуемую область (а это очень редкие случаи для специализированных областей математики и вычислительной техники, например), во-вторых, его работа нисколько не важнее работы исследователя, а потому, если последний считает напрасной трату времени на популяризацию своих результатов, то так тому и быть: ведь над этим исследователем и так стоит начальство с дедлайнами (я сейчас рассматриваю те многочисленные институты, в которых дедлайны реальны) и грантодатели, а над начальством - ФАНО, которое умеет в 17 часов присылать директиву о том, что к 11 утра следующего дня нужно подготовить отчёт. В результате оба - и популяризатор, и автор популяризируемых исследований - раздражены “взаимодействием” друг с другом. Представьте, что будет, если откуда-то сверху их друг другу навяжут. Так что “популяризировать всё” - это безумие. Это означает сразу провалить задачу популяризации. Пусть этим занимаются те, кто хочет и кто умеет. Толку будет больше. И вот почему.

Тут мы приходим ко второму вопросу - ради чего. Тоже море вариантов. Допустим, ради очередных показателей. Вот вам, граждане, число печатных работ на научного сотрудника. Вот вам индекс Хирша института (сначала подкрутили бы базу РИНЦ, которая, в частности, путает институты системного анализа и системных исследований, а уже потом считали… Но это отдельная тема). Вот вам всё то же самое, но по базам Scopus и Web of Science. А вот вам красивая инфографика на эту тему - красиво же! Что? На "карте российской науки" не всех посчитали или посчитали неправильно? Ну, ничего, зато красиво.

Вот ещё могут ввести такой показатель, как число пресс-релизов на… не знаю, на что. На научного сотрудника, на число выполняемых работ (по грантам? По Гособоронзаказу? По программе Академии?..). И если, мол, институт имеет показатель ниже N (взятого, как водится, с потолка), то урезать ему финансирование. Или сделать внушение директору - чего это он расплодил научных сотрудников, которые пресс-релизы не родят. Но может ли быть так, что наличие этого показателя, наоборот, улучшит финансирование? Очевидно, что нет, не может. Как не могут это сделать “хирши” и ПРНД (вот на что нелепый показатель, но он хотя бы учитывает работу сотрудника в рамках НИОКР). Пожалуй, хватит филиппик на тему “ещё одного показателя”: всем и так ясно, что (только) ради показателя городить огород популяризации точно не стоит.

Допустим, ради ликвидации растущей безграмотности населения. Пример, ставший хрестоматийным: “Коперника сожгли за то, что он сказал, что Земля вертится”. Нооскоп большого чиновника. Телегония и поддержка отказа от прививок другого чиновника, поменьше. Телепередачи РЕН-ТВ и ТВ-3 (да что там - и Первого канала тоже!). Решение этой задачи - благородно. Но невыполнимо в рамках одной лишь популяризации результатов деятельности академических институтов. Что мы имеем на сегодняшний день? Большое число лекториев, научных школ, популярной литературы. Всё доступно и хорошего качества. Разве нет? Да, и это даёт повышение уровня грамотности тех людей, которые хотят этот свой уровень повысить. Но много ли таких, кто этого хочет? Не много. И их не может быть много. Одним просто “всё по барабану”. Другие и хотели бы, но за каждодневными делами - просто некогда. Как же первых “вытащить из тьмы заблуждения”, а вторых, скажем так, по возможности подтащить поближе к свету? Ответ известен: с помощью системы образования. Главным образом, школьного образования. Если в школе дети не усвоили, чем характеризуется научный метод познания мира, почему только он даёт потрясающие результаты, а, к примеру, религиозно-мифологический способ годится лишь для какой-то определённой ниши - если дети этого не усвоили, то можно популяризировать “всё” до бесконечности, но результата - не будет. Пока государство хочет видеть образование средством воспитания потребителей или носителей одной лишь единственно правильной государственной идеологии, результата популяризации (повышения уровня грамотности населения) не будет. При этом и потреблять, конечно, нужно, и грамотными, знающими, умеющими думать патриотами своей страны быть нужно, но это - составные части, а не цель образования. А что толку популяризировать, если в ММА им. Сеченова есть курс гомеопатии (и не во власти учёных это изменить)? Если Физтех не гнушается дать площадку креационистам, мотивируя это тем, что физтехи достаточно умные и взрослые люди, чтобы сделать выводы самостоятельно. Если теология стала специальностью, и во многих вузах открылись соответствующие кафедры. Если часто журналистам даже в голову не приходит обратиться за консультацией к экспертам (или, как пишет Ася Казанцева в своей книге, приходит в голову обращаться к “специалистам по гомеопатии” за “альтернативным мнением”).

Так вот, сначала - образование и наведение порядка в СМИ. Тогда и эффективность популяризации повысится. Но, повторюсь, популяризация сама по себе эту проблему не решит, и не нужно даже ставить перед ней такую цель.

Сейчас остаётся делать то же, что и раньше: рассказывать доступным языком о локомотивах науки и техники. О космических программах, о медицине (в которой очень много мракобесия - с ним сталкиваешься часто даже в районной поликлинике, не говоря уже о других уровнях), об энергетике, о транспорте. И чем больше будет государственных программ по этим направлениям, тем больше будет поводов для популяризации, тем эффективнее она будет.

Наконец, третий вопрос - для кого. Есть такой тезис: “институты обязаны отчитываться о своих результатах перед налогоплательщиками, на деньги которых и проводятся эти исследования”. Так вот, не обязаны. Налогоплательщику не нужны результаты исследований - ему нужны результаты внедрения этих исследований. А это уже вопрос к промышленности, а не к науке. Точнее, к правительству, которое распределяет поступления в виде налогов так, что, мягко говоря, не все научные результаты внедряются в (отечественное) производство. Налогоплательщику нужен “Айфон”, а не микроархитектура высокопроизводительного суперскалярного процессора. Эффективное лекарство от ОРВИ, а не подход к созданию иммуностимуляторов.
Другой вариант - популяризация и пресс-релизы нужны для привлечения инвестиций на проведение исследований. Если под привлечением инвестиций подразумевается краудфандинг, то, пожалуй, да, здесь именно популяризация и нужна. НИОКР и гранты научных фондов популяризации не требуют. Там есть формы, которые рассматривают эксперты и по которым принимается решение. Но сколько может дать краудфандинг? Сколько стоит разработка, изготовление и испытания современного микропроцессора? Порядка миллиарда рублей (во всяком случае, сотни миллионов) на 3-5 лет. Это не “краудфандинговые” деньги. И не малый и средний бизнес. Это крупный бизнес, который заинтересован в росте прибыли за счёт повышения эффективности. Допустим, повышение эффективности нефтедобычи из трудноизвлекаемых источников. Разговоры о том, что крупный бизнес вот-вот даст деньги научным институтам, идут давно. Но нефть вновь опускается ниже 50 долларов за бочку, и разговоры затихают. Печально, что владельцы заводов и пароходов предпочитают вкладывать деньги в яхты и футбольные клубы (и ради бога - если это законно заработанные деньги, в чём есть сомнения), а не в научные исследования, которые помогли бы их же бизнесу. Но ситуация такая. Других крупных капиталистов у нас нет.

Наконец, популяризация помогает привлечь молодых специалистов. Это, безусловно, так. Но она привлекает их ровно до порога отдела кадров, где они узнают о том, какую зарплату они будут получать (ниже среднего по региону) и какие привилегии будут иметь как учёные (никаких).

Так что же, популяризация, выходит, не нужна? Нужна. Грамотная, качественная популяризация научных достижений нужна. Но не всего подряд и не случайными людьми. И при одновременном развитии образования, в первую очередь, школьного. И при наведении порядка в СМИ, которые должны чётко понимать приоритет и обязательность экспертизы публикуемых материалов. Не смогли найти эксперта - очень плохо (в том числе или в первую очередь - для Академии), но лучше вообще не опубликовать материал, чем опубликовать лженаучную туфту. Экспертов, слава богу, хватает: и в Академии, и в вузах.

Что ещё? Да вот ещё Пётр Леонидович Капица в письме Сталину 25 ноября 1945 года писал:
“Американцы опирались на более сильную промышленность, у нас она слабее, исковеркана войной и разрушена. Американцы привлекли к работе наиболее крупных ученых всего мира. У нас ученых меньше и они живут в плохих условиях, перегружены совместительством, работают хуже.
Особый Комитет должен научить товарищей верить ученым, а ученых в свою очередь, это заставит больше чувствовать свою ответственность, но этого пока еще нет. Это можно только сделать, если возложить ответственность на ученых и товарищей из Особого Комитета в одинаковой мере, а это возможно только тогда, когда положение науки и ученого будет всеми приниматься как основная сила, а не подсобная, как это теперь.”

Шелдон

Про то, какой я был лох в начальной школе

Из книги Звонкина "Малыши и математика" (рекомендую всем родителям, кстати!) узнал о феномене Пиаже, который (упрощённо) можно сформулировать как неспособность детей до определённого возраста (у всех разного) постичь характеристики окружающих их объектов и понятий (объём, размер и др.), а также отношения между ними. Бывает так, что ребёнок в определённом возрасте может правильно решить задачу, но не может объяснить, почему он сделал так, а не по-другому. Кроме того, в этом возрасте его легко убедить, что на самом деле нужно делать иначе. То есть переучить (даже научить делать неправильно!).

Так, согласно Википедии, выделяют 3 стадии реакции ребёнка на проводимые опыты:

1) непонимание сохранения (4-6 лет) — ответ зависит от расположения и формы;

2) промежуточный уровень (7-10 лет) — ребёнок либо даёт разные по правильности ответы в разных ситуациях, либо даёт правильный ответ, но не может объяснить; либо меняет ответ в зависимости от контрвнушения;

3) понимание сохранения (11-13 лет) — ребёнок уверенно даёт правильный ответ и может его объяснить.

Существует разумная критика концепции Пиаже, которая заключается в том, что неспособность ребёнка что-то сделать или понять (допустим, правильно пользоваться понятиями "больше" и "меньше") связана с тем, что никто его не учил. А если бы учил ("как следует"), проблем бы не было. С одной стороны, это так, но, как замечает Звонкин, это не объясняет того, почему детей легко переучить, почему они сами рано или поздно осознают то, чему их не учили и т.д.:

"— Ведь ты же не дал им определения слова "больше". Вот они и понимают его по-своему. Они считают, что "больше" — это значит, что ряд длиннее.
Что тут можно возразить? В самом деле, определения не давал. А что же я должен был сказать? Что существует биекция между одним множеством и собственным подмножеством другого множества? Никаких вопросов это не снимает: откуда же знать, что если такая биекция нашлась один раз, то найдётся и в другой раз? Видимо, надо было доказать такую лемму... Я спорю, но сам чувствую, что вяло. Вот, мол, в опытах вместе с детьми взвешивали куски пластилина до и после раскатывания в колбаску... Ну и что, что взвешивали! Ребёнок же не знает, как устроены весы и что означают их показания.
"


В общем, к чему это я веду. В НИИСИ работает один из основоположников изучения информатики в советской школе - А.Г. Кушниренко. На торжественном заседании, посвящённом 30-летию института, он заикнулся о методах обучения программированию дошкольников (к слову, у Звонкина и это тоже есть - они с детьми 4-6 лет составляли полноценные программы для робота, который ходил по бумаге), что вызвало весёлое оживление в зале. У нас в школе информатика была с 1-го класса (мы были физмат-класс), с задачками на составление программы на компьютере "Агат" мы вполне справлялись в 1-2 классе (например, была задачка составить программу для робота, который толкает перед собой (только перед собой!) буквы, из которых нужно составить слово в определённом месте поля, кажется 10х10. Команды были из серии "1 раз вверх, 3 раз вправо...". Трудность была в том, что сначала программа писалась на листочке, потом переносилась в компьютер - мееееедленно, ведь мы не умели быстро печатать. И времени хватало ровно на то, чтобы вбить программу, запустить её 1 раз и увидеть, что всё получилось правильно. Или неправильно. Но времени найти ошибку чаще всего не было, особенно когда работали со словами более чем из 3 букв).

Но вот где-то в 3-м классе (а нам было лет по 9, т.е. мы были на 2-й стадии по Пиаже) нам стали рассказывать об основах теории множеств. Объединение, пересечение, подмножество, пустое множество... Вроде бы всё понятно, но до тех пор, пока не начнёшь решать тестовые задачи на компьютере. Ребята из кружка Звонкина с такими задачами сталкивались в ещё более раннем возрасте, и, разумеется, задачи вызывали трудности, что абсолютно нормально. И даже в 9 лет нормально, если такие задачи вызывают трудности (потому что это всё ещё только 2-я стадия!). Ну вот, первую контрольную на компьютере я сдал на два. То бишь не сдал. Страшно расстроился: ведь были ребята, которые получили "три"! И даже вроде кто-то получил "четыре" (кто этот гений, интересно! я не помню).

В общем, читаю я книгу, вспоминаю себя 9-летнего и думаю: интересно, а сейчас считают, что все эти "развивашки" для малышей могут к школе перевести ребёнка на 3-ю стадию? Вот сомневаюсь я. Даже больше - я уверен, что ни черта они не могут. Единственно правильное решение - заниматься ради самих занятий, чтобы ребёнок учился думать (именно это утверждает Звонкин). А не ради знаний или навыков (всё равно в таком возрасте эти знания легко потерять - банально можно "переучиться", ведь для сознания ребёнка никакой ценности в обретении этих знаний нет: не эти знания, так другие).

мысли

О правописании слова "радиационно(?)стойкий"



- Скажи: РЫБА.
- Селёдка!

(из к/ф "По семейным обстоятельствам")

- Скажите, а к какой накопленной дозе стоек предлагаемый Вами усилитель?
- К любой!
- Абсолютно стойкий?..

(из подслушанного разговора на конференции)



Если бы я был в комиссии, составляющей тесты ЕГЭ по русскому языку, и захотел бы всех завалить, я бы включил в тесты вопрос о том, как правильно писать слово "радиационно(?)стойкий":
(а) радиационно стойкий
(б) радиационностойкий
(в) радиационно-стойкий

(примечательно, что spell checker моего браузера подчеркнул только вариант "б")

А в ситуации незнания правильного ответа я бы советовал студентам и аспирантам заменять это слово каноничным (ГОСТовским) выражением на выбор из списка: "стойкий к воздействию спецфакторов", "стойкий к специальным воздействующим факторам", "стойкий к специальным видам воздействия", "стойкий к воздействию ионизирующего излучения".

С одной стороны, можно поступить просто: заглянуть в словарь: например, в Русский орфографический словарь Российской академии наук (Отв. ред. В. В. Лопатин) ("Русский словарь Российской академии" - бедные иностранцы, не отделяющие русских от российских...). У меня под рукой нет бумажного словаря, так что я воспользовался PDF-версией, которую можно найти в Интернете, а также электронной версией сайта Грамота.ру. В первом случае (2-е издание 2007 года) я нужного слова не нашёл вовсе (есть только радиационно-защитный, радиационно-медицинский, радиационно-опасный, радиационно-термический, радиационно-химический). Во втором случае в качестве правильного ответа выдаётся раздельное написание: радиационно стойкий. А как пишут обычно предприятия, выпускающие радиационно(?)стойкую ЭКБ? На сайте компании "ЭЛВИС" видим написание по варианту (в): радиационно-стойкий. Может быть, какой-нибудь стандарт (хотя бы отраслевой) даст ответ на вопрос? Открываем роскосмосовский ОСТ 134-1034-2003 ("Аппаратура, приборы, устройства и оборудование космических аппаратов. Методы испытаний и оценки стойкости бортовой радиоэлектронной аппаратуры космических аппаратов к воздействию электронного и протонного излучений космического пространства по дозовым эффектам"). Что мы там видим? Вариант "б", забракованный моим браузером: радиационностойкий.
Collapse )
Резюмируя, можно сказать, что пока в словаре не появится этого слова, в разных документах так и будут гулять, прежде всего, слитное и дефисное написания, но также и раздельное, почему-то попавшее на Грамота.ру. Студент и аспирант, будь бдителен!

UPD: Русский орфографический словарь, 4-е издание, 2012 г. (Лопатин, Иванова) устанавливает раздельное написание: радиационно стойкий.